bizart_495

Скоро на экране:

По тегу Арт: "Найди десять отличий. Ван Гог и Милле".

Допускаю появление постов с тегами, отличными от "Арт". Жизнь у нас интересная, все время что-то подкидывает. Тэгов в этом журнале мало, кликайте, что кому интересно. Рассказы по-большей части анекдотические, наблюдения забавные.

Владимир Мединский. Министром культуры России стал диссертатор-плагиатор, неудачник-пиарщик и политтехнолог низкой квалификации. Ура. Культурой России официально становится искусство цитирования без ссылки на источник и жонглирования непроверенным фактами.

PS Я открывал его книги. Я даже платил за пару из них деньги. Критики правильно назвали эти произведения "пещерным историзмом".

Рецептыши: чтобы правильно замариновать оппозиционера, перед омонизацией надо провести его демонизацию.
Известные московские топонимы постепенно становятся столичными омонимами.

PS Тег "Арт" нет времени теребить, но буду.

В доме Клода Моне в Живерни все стены завешаны японскими гравюрами. Даже есть тот Куниеши, которого я себе хочу. Имена художников складываются в легко запоминающийся стих-считалку, который из любого делает знатока. Имя "Хокусай" пропущено, потому что всем и так известно, имя "Моне" вставлено для привязки к месту.

Йошитоми
Утамаро
Кунисапа
Йошитора
Хирошиге
Куниёши
Гинко
Йошико -
Моне.

При таком революционном небе плоское поле не смотрится, даже если разноцветное. Понимаю Ван Гога, который любил искривлять плоские поверхности.

PS Владел бы фотошопом, дорисовал бы воронье на этой картинке.

Считают во многих сельских поселениях социалистической Франции.

Фонтентбло голосовало, конечно же, за Саркози. Живя рядом с королевской резиденцией, даже когда всех королей и дворян уж двести лет, как разогнали по эшафотам, можно быть только роялистом, которому социалиста хочется придушить при рождении. Что, собственно, наглядно отражено в оставшейся предвыборной агитации:



Верность принципам свободы, равенства и братства не позволила сорвать постер Оланда, но разрисовать - сколько угодно. Лик Саркози девственно чист.



Подскажите мне, что значит слово, написанное у Оланда на лбу, пожалуйста. Не силен я во французском.

Потому что Эйфеля кладут, и, похоже, без особых последствий:

Гламурно-розовый парижский скелет в полный рост. В целом, все правильно, только вот тазобедренная кость была подвергнута трансформации и стилизации. Ну, или прототип был  неаккуратно посажен на кол. 

Художник Куниеши родился в год восхождения Павла I на престол, а умер после отмены Александром II крепостного права. Все самые захватывающие события послепетровской российской истории случились за время его жизни, но вряд ли он обо всем этом знал, потому что он был японским художником.

За свою жизнь он создал более 10 000 рисунков. Каждый из которых продавался в оттисках за японские копейки в тысячах, а иногда в десятках тысяч экземпляров.

Он, конечно, конкурировал с Хокусаем за японского потребителя, но все же косвенно - у Куниеши была специализация. Он был, в сегодняшних терминах, производителем фантастических боевиков и боевого фэнтези. Он рисовал пучеглазых самураев, лихо рубящих гигантских земноводных, огромных жаб и полчища скелетов. Вжик-вжик, уноси готовенького, динамично, ярко, кроваво, но... я уже вырос из этой тематики.

Тем не менее, вот эту его работу я люблю настолько, что ищу того, кто продаст оттиск.

Это монах, бредущий медленно в гору. Рассмотрите.



Какие пространства! Какие разные масшабы, какие диагонали, какие исчезающие следы босых ног... Япона мать, хочется воскликнуть, глядя на это маленькое графическое чудо.

UPD: И еще несколько слов, собственно, почему эта картинка производит сильное впечатление.

Монах оставляет мир, населенный людьми. Он как бы выходит за границы видимой нам картинки. Мы не знаем, что ждет его там, однако, есть уверенность, что там - не следующая деревня, правда же? А только белая пустота, мир чистого снега, мир духовный. Это достигается простым приемом: деревом, которое за долгие годы согнул ветер с моря, так же, как он заставляет сгибаться монаха. Этот ветер и подгоняет его, и холодит, то есть не является однозначно хорошим или плохим, как собственно, все в нашей жизни. 

Следы монаха не случайно заканчиваются на самой "визуальной" границе человеческого поселения. Следующий шаг необратимо уводит монаха в его духовный мир в левой половине картинки. Можно сказать, что он уже сделал туда первый шаг.

Население деревни спряталось по домам, занавесив окна-двери. Для них снегопад - непогода, которую надо переждать. Для монаха же это и ветер, который подгоняет, и снег, который делает тот мир, в который он направляется, девственно белым и чистым. Но и холодным, особенно ножкам-то. Опять двойственность добра и зла. И прекрасно считываемая решимость монаха пройти этот понятно-чем-трудный путь к непонятно-что-обещающему духовному парадизу. 

И теперь снова можно воскликнуть "япона мать!", но уже не просто так, а с аргументированной мотивацией.